Мария Павлова



  
Рождественская сказка о Вере
  (Сара и Заколдованный лес)

  
  Иногда, очень редко, Сара смотрела вверх, широко раскрывала глаза и пробовала увидеть счастье. Она знала, оно блестящее и красивое и медленно плывет в воздухе. Красивое, как... ее мать.
  Но ничего не получалось. И когда были облака, и когда их не было.
  Когда ее мать умерла, душа Сары тоже начала угасать. Она стала более сиротливой, чем бездомные котята, чем грустное лицо ее отца. После катастрофы отец просто перестал на нее обращать внимание. Перестал ее любить.
  "Это сон, сон! - повторяла себе девочка. - Я проснусь, и мама будет здесь, рядом со мной! Здесь пахнет мамой, все пахнет мамой, она вернется!"
  Но постепенно девочка начала забывать ее лицо, смех, голос. Воспоминания бледнели, и ее душа тоже гасла.
  Тогда Сара поняла, что душа по-настоящему жива только тогда, когда она населена тоже живыми, дорогими сушествами.
  "Не верь никому, кто будет тебя учить, что такое жизнь, - сказала однажды ей мама. - Потому что, моя дорогая, твой ответ прячется в одной точечке твоего сердца".
  "Но взрослые знают намного больше меня!"
  "Это неправда. По голосу можешь узнать тех, кто поистине знает, а таких людей очень мало. С ними тебе будет уютно".
  "Также как мне уютно с тобой, когда ты рассказываешь мне сказки?"
  "... Примерно да, - улыбнулась мама. - А если выглядит, будто люди тебе уроки рассказывают, не очень-то им верь".
  Сара почти ничего не поняла, но запомнила этот разговор. Скоро после этого мама умерла и вдруг исчезла из комнат, из кухни, отовсюду.
  Сара осталась одна. Отец о ней забыл, а бабушка и дедушка, к которым он увозил ее на каникулах, были уже очень пожилыми.
  И это Сара тоже запомнила:
  "Жизнь - игра, красивая моя девочка, прекрасная игра, если умеешь веселиться. А ты умеешь!"
  Но она так и не поняла, что это за игра такая - быть без мамы, когда тебе еще не исполнилось и шести лет.
  Эта катастрофа, которая была катастрофой и для нее самой, будто заменила прежнюю Сару на другую девочку. У новой девочки тоже были длинные темные волосы, большие черные глаза, но она стала похожа на куклу.
  Сначала Сара очень много плакала; она думала, что умрет от этих слез, что слезы ее затопят, потому что она такая маленькая. Но это ее не пугало. Она воображала, что за небом ее ожидает мама. Ей так хотелось дотронуться до нее еще только раз, спрятаться в ее объятия и долго не двигаться, сдерживая дыхание...
  Но потом Сара постепенно перестала чувствовать. Она ощущала свою душу как пламя свечи, которое все уменьшается, трепещет и наконец совсем погаснет.
  Она забывала и боль, и хорошее. Смерть – это луг, который находится рядом со звездами, и там ее ждет мама, но здесь, внизу, остается полость. Как в больном зубе. И Сара стала жить, будто она полая.
  Ей часто снилось, что она пьет молоко и ее тошнит. Она не любила молока, не любила и картошки. "Если я птица, - думала Сара, - я буду есть только облака, чтобы они таяли у меня во рту, как сахар. А когда не будет облаков, я буду ждать их прихода".
  

" " "
  
Дедушка и бабушка жили в маленьком домике на пустом месте, метрах в ста от последних домов. Они уже с трудом за собой ухаживали, но не хотели переезжать в город. Но хуже всего было не отсутствие телевизора или холодильника, или других подобных вещей, а то, что совсем недалеко начинался лес.   Люди в деревне называли его Заколдованным лесом. И действительно, будто злой волшебник проклял его. Или, может быть, полюбил? Может, именно так любят злые волшебники.
  Ветви деревьев в этом лесу были голыми и доходили до земли. Не было никаких листьев, цветов, трав. Сара ни разу не видела ни одной птички - на дереве или в воздухе. Вообще, лес был заколдованным. Мертвым и страшным. Девочка даже боялась туда смотреть. Было такое ощущение, будто она жила на окраине кладбища, полного скелетов деревьев.
  Лес, в сущности, был небольшим; через него можно было пройти за полчаса по тропинке. Но все ее избегали и обходили, хотя окольная дорога в соседнюю деревню была намного длиннее.
  Как-то один ребенок рассказал ей, что это был лес-вампир. Что ночью, мол, во время полнолуния деревья отрывались от корней, превращались в людей и начинали искать жертв. Сара долго чувствовала мурашки на руках и несколько ночей не сомкнула глаз, прислушивалась, не идет ли кто-то.
  ... Приближалось Рождество. Отец снова отвез Сару в деревню. Девочка пыталась вспомнить прежние Рождества, но не могла. "Мне уже семь, - сказала себе она наконец глубокомысленно, - наверное, мне уже слишком поздно верить в чудеса".
  Она представляла себе чудеса как кусочки смеха. Они появляются из ничего, а ты смеешься, потом они опять уходят в ничего, и даже не успеваешь понять, что это было. Но Саре не удавалось вспомнить ни одного-единственного чуда. Не удавалось даже улыбнуться. Она как-то отделилась от мира, и он проходил мимо, не замечая ее.
  Но так ей было хорошо - ей уже не было больно. Она ненавидела боль. Всегда плакала, даже при легчайшей царапине. Она была уверена, что мама тоже плачет там, наверху, и что слезы мамы, и вообще умерших людей, пытаются упасть на землю, но между землей и небом так холодно, что они собираются, замерзают и превращаются в звезды. Ледяные куски грусти разных людей, скорбящих о ком-нибудь здесь, на земле. А почему звезды падают только время от времени, Сара не знала. "Но так лучше, - говорила себе Сара, - а то они меня ударят по голове".
  Незаметно она почти перестала говорить. Стала сторониться своих подруг - девочек, с которыми ей было так весело раньше. Мальчики продолжали ее толкать, потому что она была красивой, но на нее это уже не производило никакого впечатления. Она не смотрела на себя в зеркало, не доставала игрушек из коробок.
  Сара выживала, как могла. Но как же ей знать, что отец делал то же самое, что он не перестал ее любить, а тоже ушел в какой-то свой мир.
  Она не знала, что смерть всегда создает такие одинокие миры, из которых позднее или ускользаешь, или нет. Она просто жила в одном из них.
  
   " " "
  
  Когда бабушка и дедушка заболели, Сара не сразу поняла, что происходит. Будто их громом ударило, и они безжизненными слегли в постель. Вот так, в считанные минуты. Они даже не охали, но горели в лихорадке. Огромные глаза Сары тоже горели - от беспомощности. Она побежала в деревню и спросила какого-то человека, где врач. Он ей сказал, что у него сейчас отпуск и он дома. В соседней деревне.
  Когда Сара возвращалась, ее ноги прилипали к земле, будто были намазаны клеем. Она вдруг поняла, что надо пройти через лес, что нет времени идти по окольной дороге. Потому что, если не пройдет через лес, они умрут. Она это ощутила всем существом. Где-то за туманом Сара увидела все. Это видение было как вспышка - она останется одной; отец оставит ее здесь, даже не вспомнит о ней; Боже мой, одна ночью в этом доме, совсем одна! Впервые после длительного периода что-то в ней подвинулось - это был страх. Она боялась леса, всего мертвого, что ее ожидало.
  Она вообще не сообразила попросить помощи. Даже и не подумала об этом, потому что ее воображением завладела одна-единственная мысль. Пойдет она или нет, лес ее ожидал! Но второе показалось еще ужаснее.
  ... Как только она вступила среди деревьев, что-то стеклось по ее щеке. Капля - или подступающего дождя, или подступающих слез. Вечерело. Сара замерзла, чувствовала, будто она фигурка в книжке с рельефными картинками. Но нельзя было идти назад. Бабушка и дедушка пахли, как этот лес, умирали. Слезы и дождь хлынули одновременно, таким образом слились небо и ее душа.
  Ее одежда быстро пропиталась холодом. Сердце билось наперегонки с дождевыми струями. Ее ноги опять стали прилипать, у нее закружилась голова, потом мир стал медленнее, и вдруг Сара забыла, зачем она пошла. Остановилась - не могла ни продолжить, ни повернуться. Почему она здесь? Ветки оборвали ее пальто, волосы сплошь промокли, руки были все в царапинах! И тогда медленно оформились гирлянды и образовали теплый проход. В конце прохода стоял кто-то и махал ей рукой.
  Пока мы на земле, мы все чем-то недовольны, сказал ей однажды дедушка. Вот почему Сара шла на небо, а Господь ее ожидал, или нет, мама была там, чтобы отвести ее в рай. Господь на ней провалился. Слишком тяжелым было бремя, которое он свалил на ее детские плечики.
  Ее глаза смотрели прямо наверх и начинали сиять. Она не заметила, когда перестал дождь. На засохшем небе были слезы. "Как хороша смерть!" - подумала Сара.
  Она протянула руки и ощутила мягкость перехода. И перед тем как он ее поглотил, Сара вспомнила...
  Они всегда покупали большую, живую елку. Она обожала аромат смолы, вкусных вещей, которые мама пекла. На Рождество они всегда были втроем дома, одни, но одевались нарядно. И танцевали, танцевали... Иногда вместе, обнявшись. Тогда ей казалось, что она их не ощущает, потому что слилась с ними в одно, и что любовь ласкает ее и уносит в сон, в котором есть песок, волны, смех и бег вдоль берега, и что этому не будет конца.
  "Если что-то кончается, оно было или нет?" - спросила себя Сара. Она неслась, как птичка. Возвращалась в тот танец детства. Даже услышала музыку тех песен, под которые они танцевали. Она находилась в красоте огромного объятия.
  Наверху ее ждала мама и улыбалась. И Сара тоже улыбнулась. Она увидела луг, точно так она себе его представляла, но звезды опять были далеко. В следующую минуту она бросилась к маме и тогда поняла, что такое бесконечность - время, в течение которого они оставались в объятиях друг друга.
  Когда ты любишь и любим,
  Все так различно, очарованно.
  Ну что же ты, мое дитя,
  Лес тот забыла - заколдованный?
  
- Лес? Мама, я здесь останусь, да?
  - Я люблю тебя, Сара!
  - И я тебя люблю! Но я останусь с тобой, правда?
  - Тебе надо вернуться! Бабушка и дедушка умрут, если ты им не поможешь.
  - Ну и что из этого? Здесь так прекрасно!
  - Нет, Сара, прекрасно там, внизу. То, что ты здесь видишь, - зеркало того мира. Каждый может посмотреть в это зеркало, и ему станет тепло. Но отсюда мы тоже смотрим в нижнее зеркало и видим грусть, тоску, холод, людей, которых не любят, птиц, которых не накормили. И нам больно. Поэтому, принцесса, ты должна вернуться туда и жить так, чтобы боли стало меньше.
  - Я не хочу! Мне так хорошо с тобой здесь!
  - Я знаю, что ты не понимаешь, но это потому, что ты заперла свое сердце. Очень скоро это изменится. И потом ты должна помочь отцу.
  - Мама, пожалуйста, я хочу остаться здесь!
  - Я люблю тебя, Сара! И это всегда будет так. Веселых праздников, девочка моя!
  
   " " "
  
  ... Переход был таким резким, что она будто почувствовала удар. Черные ветви выглядели зловещими. Еще более зловещими вырисовывались они на фоне звездного неба.
  Она лежала на тропинке. Неизвестно почему, но ее одежда больше не была мокрой, и она почти не чувствовала холода. Но лес ее пугал. Вроде бы никого не было, а она так боялась! Закрыла глаза, но прекрасное видение не вернулось. Просто ничего не было. Кроме одиночества, которое было больше огромнейшего ледяного куска.
  Надо было быстро уйти отсюда! А то все одиночество леса войдет в нее, и воспоминание о маме опять исчезнет. Неужели мама ее не хотела, почему отпустила ее? Сара побежала. Не обращала внимания на то, что ветви опять ее хлестали. Оставалось еще совсем немного, уже были видны огни деревни.
  Даже не было полнолуния, а деревья будто странно зашевелились. И дергали Сару за пальто, за шарф. Как ей не хватало сейчас дождевого червячка - чтобы держать его в ладони и бежать с ним!
  "Нельзя разъединять любовь матерей и детей! - Саре хотелось сказать это так громко, чтобы лес задрожал. - Маме нельзя было умирать!"
  В ее сердце посыпался пепел. Там, в одной точечке, был ее ответ на вопрос, что такое жизнь. Там внутри было так больно, горело, и слезы ее жгли. Мама врезалась в дерево на мокрой дороге и так умерла. Сара ненавидела деревья, особенно эти. Проклятые убийцы!
  ... И тогда что-то произошло. Внезапно и грусть, и ярость, и любое движение замедлились. Сара остановилась. И как только она остановилась, все остальное тоже остановилось. Она посмотрела наверх, осмотрелась вокруг. Она была в конце тропинки, сразу после этого начиналась деревня.
  Лес притих. Измученный болезненным чувством, что он всегда был таким - кучей усталых деревьев. Сара включила фонарик, как же она забыла о нем, и рассмотрела одежду и руки. Все было целым, ни малейшей царапины. Она потрогала землю, ни следа дождя.
  Но тогда что произошло? Не сходила ли она с ума? Последняя пылинка страха улетела. Невидимая пылинка. Неужели она сама все это вообразила? Только встреча с мамой продолжала казаться невыдуманной.
  Вблизи залаяла собака. Сара улыбнулась и быстро побежала к деревне. Постучалась в первую дверь. Люди ее впустили, расспросили, позвали врача и пока его ждали, напоили чаем и дали покушать. Она была голодной и поглощала пищу, не разжевывая ее. Скоро они уже ехали в теплой машине молодого врача по окольной дороге, и Сару чуть не унесло в сон от тепла. Пока она бросала дров в печь, врач осмотрел бабушку и дедушку, потом поставил уколы, осмотрел тоже ее горло и дал ей пилюлю, а потом позвонил по телефону.
  Только через час приехал отец, тогда врач сказал ему, что завтра утром опять приедет, но если надо, они могут звонить в любое время.
  Потом Сара уснула, а когда проснулась, был уже полдень. Бабушка и дедушка выглядели намного лучше. Но отец сказал, что им нельзя было ехать, поэтому он останется здесь на несколько дней.
  Он проведет здесь Рождество? Саре не верилось, но она ничего не сказала. Отец пошел за продуктами и когда вернулся, она снова набросилась на пищу. Давно она не ела с таким аппетитом, "за исключением, конечно, вчерашнего дня, так понравились вкусные орехи и голубцы", - подумала Сара и засмеялась.
  К вечеру врач опять пришел. Было еще не совсем темно, как раз то время, когда ненадолго приходит тишь и все вокруг впадает в дрему, и все так хорошо.
  В комнату вошел мальчик. Врач сказал, что это его сын. Он был ровесником Сары. Мальчик поздоровался и сразу подошел к ней.
  - Здравствуй, меня зовут Найден. Хочешь, погуляем? - и пока она думала, что ответить, он схватил ее за руку и повел на улицу.
  - Давай пойдем в заколдованный лес! Я слышал, ты прошла через него, притом ночью. Ты, наверное, очень смелая девочка!
  - Я? Да, прошла, но... Что же нам там делать? Там ничего интересного.
  - Ну, давай! Ты не боишься?
  - Бояться?!
  -Ну да! - Найден смеялся громко. Но как-то по-дружески. - Признайся, что ты вчера солгала... Давай, признайся!
  - Я не солгала и не боюсь! Но у тебя, наверное, душа в пятки уйдет, и ты язык проглотишь. Пошли!
  "Это просто деревья", - подумала Сара, но ей вообще не хотелось туда идти. Тропинка была узкой, и приходилось касаться деревьев. "Будто это только тени деревьев", - сказала она себе и притронулась к одной ветке, потому что не могла сдержать своего любопытства. Ничего особенного.
  А сами деревья-то где? Может, их тени стали такими большими, что заменили их? Точно так же, как молчавшая Сара заменила прежнюю? Однако вчера мама дала ей зеркало на небе, и она посмотрела на себя в это зеркало.
  И когда ты так посмотришь на свою тень, где бы эта тень ни пряталась, она умирает или превращается в птицу. Как же иначе она долетела бы до того места, где живет мама, если бы птица в ней не проснулась к жизни?
  Птицы не замечают этого леса,
  потому что им нравятся только настоящие предметы.
  Также как любовь
  не исчезает после смерти,
  ведь она настоящая, самая настоящая.
  
- Мне вчера папа рассказал о тебе, и я понял, что ты очень смелая, поэтому я принес тебе подарок.
  - Подарок? Мне? - Найден и вправду подавал ей что-то.
  - Тебе. Ну, бери.
  Сара развернула пакетик. В ней была большая плитка шоколада и бант.
  - Эх! Спасибо. Но я ничего тебе не купила.
  - Зато привела в лес.
  Оба рассмеялись. Сара развернула шоколадку, попробовала, потом предложила Найдену.
  - Но это самый некрасивый лес в мире!
  - Ты так думаешь? Мне он таким не кажется...
  И тогда она посмотрела вокруг. Оба посмотрели вокруг.
  Вдруг ей послышался звон колокольчика. Или колокольчиков. Мимо нее прошел слоненок и шлепнул ее. Сара ахнула - она слышала его смех, как те звуки, которые издает игрушка!
  - Здравствуй, девочка! Ты не закроешь наконец рот?
  Потом змея прошвырнула у ее ног и тоже рассмеялась.
  - Ты их видел?
  - Да, к тому же смеются! - ответил Найден тончайшим голосом.
  Вдруг все хлынуло. Полетели птицы разных цветов, фейерверки из ... Сара смотрела на ладонь и не верила своим глазам! Фейерверки из червяков, паучков и других насекомых. Цветных! Но ей не было неприятно.
  Ветви задвигались, покрылись листьями. Вдруг лань приблизилась к ней и прикоснулась к ее руке. Сара ее поцеловала.
  - Ты тоже умеешь говорить?
  - Ты мне подаришь свой бант?
  - Откуда вы все взялись?
  - Да мы здесь были, но ты нас не видела.
  - А почему?
  - Не знаю, не знаю, я устаю, когда думаю...
  - Боже мой, это волшебный лес!
  - Ха-ха, какая ты глупая! Так все леса волшебные! Ты глупая, очень глупая девочка!
  - Хватит, замолчи! - крикнул Найден. - Перестань обижать людей!
  -Ну ладно, не сердись!
  - Догони меня! - Сара бросилась бежать. Так хорошо было играть! Как-то действительно волшебно ! "Жизнь - игра", - вспомнила Сара в этот момент.
  ... Они вышли из леса только потому, что услышали голос ее отца, который настоятельно их звал. Там все было по-прежнему, но они уже знали. И пообещали друг другу опять встретиться после праздников.
  - Веселого Рождества, Сара! Мы друзья, да?
  - ... Хорошо. Веселого Рождества!
  Друг. Что это такое?
  - Человек, для которого ты отпираешь свое сердце.
  "Я действительно чувствую это, мама?" Сара посмотрела наверх, махнула рукой и пошла искать отца. Надо было ему кое-что сказать. Хорошо было бы, если пойдет снег. Она представила себе, как идет снег в волшебном лесу. Прекрасно! Ну а эта лань слишком далеко зашла, не надо было ей дарить бант...
  
  17-22 дек. 2005 г.
  
  (но по идее раньше)
  
Перевод с болгарского Юлианы Чакыровой
jchakarova@yahoo.com